deivan (deivan) wrote,
deivan
deivan

Categories:

Брюс Уиллис жил, жив и будет жить ...

Интервью с с Афиши по случаю 4 неумирающего ореха:

— Вы едва ли не единственная голливудская звезда-республиканец. В этой связи…
— Я тебя немножко перебью, ладно? Я сейчас растолкую насчет республиканца — раз и навсегда растолкую. Потому что слегка подзае…ли уже вопросы на эту тему. Я республиканец в том смысле, что я хочу, чтобы в стране было меньше чиновников. И чтобы правительство не лезло туда, куда ему не след. Чтобы они мои деньги — не знаю, какой ты подоходный налог платишь, лично я плачу 50 процентов, — и я хотел бы, чтобы они мои, то есть наши с тобой деньги, не транжирили. Чтобы фискальная ответственность существовала. И чтобы лоббистов из Вашингтона погнали. Вот в каком смысле я республиканец. Но правительство я, прямо скажу, ненавижу. Они миллиарды на 
какую-то херню спускают, а в стране полмиллиона детей по сиротским приютам сидят. Они их переименовали как-то благозвучно, но это все равно сиротские приюты. А еще старики. Это нормально, да? Так что с этой стороны я никакой республиканец. Вот так-то. А теперь давай задавай вопрос свой.
— А можно я лучше другой задам?
— Да легко. С республиканцем разобрались вроде.
— Зачем лично вам четвертый «Орешек» нужен? С последней серии 12 лет прошло, это классика…
— Ну я мог бы… Кстати, крутой вопрос, молоток. Я мог бы хоть сейчас на пенсию выйти. Причем выйти чемпионом. Непобежденным, да? Первые три «Орешка» в сумме — если зарубежный прокат и продажи DVD считать — сделали миллиард триста. Одну целую три десятых миллиарда. Один миллиард триста миллионов то есть. Но, по-честному, если — ни второй, ни третий не дотянули до первого. И мне всегда хотелось очень еще раз попробовать — именно что дотянуться. До первой серии, в плане драматургии то есть, ну и разных других элементов. Это рискованное дело, конечно, было. Вероятность того, что совсем позорище выйдет, довольно высокая существовала.
— Но ведь не позорище получилось, кажется?
— Ты не представляешь, как мне сейчас отлично. Ты-то только нарезку 20-минутную видел. А я-то — фильм целиком. И вот я сижу сейчас с полным пониманием того, как зашибенно вышло, и мне от этого хорошо. Самое странное, что я могу себе представить, это то, что мы с тобой тут же беседуем, но фильм притом — полное говно: а я бодрюсь, притворяюсь, что мне все нравится. Как представлю себе это — не дай бог никому. А вообще, риск — благородное дело, я считаю. Я со многими фильмами крупно рисковал — и в лужу садился не раз и не два. И тоже по-крупному.
— А что конкретно имеется в виду?
— Ну да ты лучше меня знаешь. Ну тот, где я речника играю — в безрукавке и шортиках.
—«На расстоянии удара»? Да нормальное кино, бросьте. Я насчет режиссера хотел спросить. Лен Уайзмен — он вообще откуда взялся?
— А черт его знает. Слушай, я не помню, что на прошлой неделе делал, а ты хочешь, чтоб я вспомнил, где мы год назад режиссера взяли. Шутка. Я помню, конечно. Дочка моя — Скаут ее зовут — притащила диск «Другого мира», и мы сели на ночь глядя смотреть, и мне страшно понравилось. А буквально через пару недель нас познакомили — и тут оказалось, что у нас насчет нового «Орешка» идеи похожие.
— А какие именно?
— Ну, например, что надо по минимуму компьютерную графику использовать. Лучше вообще без нее.
— Вы пару лет назад говорили, что ваши дни как звезды боевиков сочтены. Сейчас по-другому считаете? Или это прощальная гастроль?
— Знаешь, у меня довольно много знакомых полицейских. Так вот, большинство настоящих патрульных и детективов — мужики как раз моего возраста, в районе полтинника то есть. Надо просто за здоровьем следить. Я вот живое доказательство того, что можно в 52 года такое кино сделать и в процессе не помереть. Хотя я, конечно, рад, что мы не затянули эту историю еще на пару лет, — тяжко было временами. Но я же нормально там выгляжу?
— Отлично. Гораздо, как ни странно, лучше, чем в третьей серии.
— Тут как раз ничего странного. В третьей я был по сюжету опустившийся алкоголик и не один год потратил на то, чтоб вжиться в этот образ.
— А все-таки«Орешек-4» — это ваш последний боевик?
— Да нет. Вряд ли. Люди из Fox, если я ничего не путаю, уже насчет пятого терки какие-то ведут.
— А вам правда второй и третий совсем не нравятся? Может, просто не пересматривали давно?
— Я перед началом съемок сел и все три пересмотрел. И второй с третьим — ну они не без достоинств фильмы, конечно. Но я прям сидел перед экраном и каждые три минуты сам себе говорил: «Вот этого чтоб в новом фильме не было. И вот этого. А это — вообще кранты». Самое там ужасное — это вот эти все постмодернистские отсылы к собственному творчеству. Это же говно полное. Лажа. Или мы в людей стреляем, или подмигиваем тем чувакам, которые первую серию видели. Мы на новом «Орешке» для себя железно решили: никаких подмигиваний, никаких шуточек про предыдущие серии. Потому что это оба продолжения и губит. То есть мне во втором очень нравится момент, когда я прыгаю с вертолета на самолетное крыло и мы там махаемся, — но кроме этой сцены… Нечего вспомнить, по сути дела.
Стойте-стойте! А когда сосулькой в глаз?!
— Это да. Это мне тоже нравится.
— Вы сознательно с самого начала карьеры стараетесь балансировать между разными жанрами — по возможности играть разноплановые роли?
—«Разноплановый» — это, я так понял, комплимент мне. Ну да. Я в куче фильмов снимаюсь — некоторые из них вообще никто не видит. В прошлом году в пяти сыграл. Все разные. Не то чтобы у меня был какой-то план специальный: вот я хочу донести до людей такую-то мысль и поэтому снимусь вот в этом фильме. Нет. Мое дело, я считаю, сделать так, чтоб люди захотели выйти из дома, загрузиться в машину, поехать на другой конец города, накупить жратвы, попкорна, взять билеты и два часа сидеть — перед экраном офигевать, притом что они могли дома остаться, на диване, и смотреть телик или кино какое-нибудь на DVD. Вот это моя работа. А мысль доносить — для этого документальное кино есть, образовательные программы разные. Хотя я не знаю, насколько они людей чему-то учат. Я ответил на вопрос? Если нет, ты задай его еще раз — интересно же до сути добраться.
— Я имел в виду, что вам всегда удавалось поочередно сниматься то в блокбастерах, то в каких-то небольших фильмах, которые критикам нравятся. А вам не кажется, что сейчас и независимое кино какое-то хилое, и блокбастеры совсем тупые?
— Ну есть такая буква. Голливуд как после 11 сентября сбавил обороты, так до сих пор осторожничает — и с бюджетами, и с темами. Ставят только верняк. Это экономическое явление. Когда будут выходить пять фильмов в пяти разных жанрах и все они будут делать по 150, а лучше по 200 лимонов, тогда парни на студиях расслабятся — и появится у нас это, как его, жанровое разнообразие. Я, кстати, думаю, это скоро случится.
— Вот вы оптимист, а как вам удается перед камерой такие грустные глаза делать?
— Да, ну это долгий разговор. Мне мир не нравится — если вкратце. В нем почти все не так: и управляется он не так, как надо бы, и вообще, по-хорошему, все переделать надо. Я верю, что в мире есть масса необъяснимых вещей, которые тем не менее существуют, в моем понимании — это есть Бог. А любая организованная религия — гори она ясным огнем. Мы знаем, к чему это ведет. Лицемерие, коллективная совесть. Потом люди начинают ставить под сомнение твое мужское достоинство — потому что ты поплешивел, допустим. Да пусть сосут, если вы понимаете, о чем я. Я наваляю любому, кто скажет, что я не мужик, — только из-за того, что у меня лысина, или потому, что мне нравится гримироваться и менять свой внешний вид. Я же в жизни косметикой не мажусь. У меня работа такая. Вон Джаред Лето волосы выщипал и 15 кило набрал, чтоб Марка Чепмена сыграть. Кстати, Чепмена не надо из тюрьмы выпускать, пусть сидит, я так считаю.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments