deivan (deivan) wrote,
deivan
deivan

Рылся я сети, ища материалы по Г.Л.Олди. И нашел вот такую штуку - в 1998 году творческая мастерская М. и С. Дяченко "Третья сила" провела "Суд над Олди". Вывешиваю тут стенограмму. (судя по окончанию текста - стенограмма не полна).

Фантастический суд. 

Необычный судебный "процесс" состоялся в Киеве, в зале журнала "Радуга". Перед грозным и неподкупным "судьей" (писатель-фантаст Сергей Дяченко) предстали "подсудимые" - известный харьковский писательский дуэт Дмитрия Громова и Олега Ладыженского, печатающийся под псевдонимом Генри Лайон Олди. В роли "прокурора" выступил исскуствовед Евгений Осауленко. Он "обвинял" их в нарушении границ жанра фэнтези, в искажении различных мифологий мира, которые они используют в своих произведениях, и в надругательстве над читателями.
Дело в том, что из более 20 книг, написанных Г. Л. Олди, некоторые постоены на основе индуисткой мифологии, некоторые используют элементы дзенбуддизма, есть и своеобразные трактовки древнегреческих мифов. "Обвинение" доказывало, что "подсудимые" чересчур вольно трактуют многие мифы, а это приводит к искажению реальности. "Адвокат" (филолог Михаил Назаренко) и "свидетель" (Андрей Валентинов) утверждали, что писатель имеет право на фантазию, и в построении собственного мира может не слишком счетаться с банальными истинами. Был даже специально приглашен из Санкт-Петербурга "эксперт" Дмитрий Рудаков (кстати, организатор первого в СНГ книжного магазина в Интернете).
В результате судебного разбирателства выяснилось, что свидетель, и даже судья находятся в преступном сговоре с подсудимыми, и в составе своей мафиозно- фантастической группировки уже написали роман "Рубеж".
За головоломными перипетиями процесса следили члены литературной мастерской Марины и Сергея Дяченко, а также многочисленные любители фантастики, читатели, которым хорошо известны имена главных действующих лиц.
Подсудимые были приговорены к пожизненному каторжному труду в литературы и награждены премией литературной мастерской Марины и Сергея Дяченко "Кот Дюшес" - за еще ненаписанные произведения.

 

Суд над Олди

.. состоялся суд над известным писателем Г.Л.Олди. Такое событие не могло не привлечь внимание сетевой общественности, и вот наш корреспондент, вооружась видео- и аудио- аппаратурой, проник в зал и таким образом сохранил для истории почти все события, там происшедшие.
Очевидно, опасаясь возможных инцидентов как со стороны поклонников, так и совсем наоборот, Г.Л.Олди вошел в зал одним из первых. (Первым был корр., но об этом не стоит распространяться.) Оглядев зал, писатель выбрал самое удобное место -- и это оказалось скамья (вернее, кресла) подсудимых.
Тем временем в зал вносились различные атрибуты суда и просто непонятные предметы. За двумя роялями, играющими роль судейской кафедры, повесили несколько картинок явно из индийской мифологии (видимо, вещественные доказательства), на роялях появились такие необходимые для судебного процесса вещи, как череп (вроде бы лошадиный, хотя его национальность для меня очевидной не являлась), магнитофон "Весна", железный слесарский молоток на железной же пластине, различные свертки и папки непонятного содержания... Зал между тем заполнялся народом. Появились и свидетели -- Б.Штерн и Н.Гайдамака, занявшие места в первом ряду, А.Валентинов и ..Рудаков, выбравшие кресла в углу зала, символически являющиеся как бы продолжением скамьи подсудимых, М.Дяченко... Занимали свои места и Присяжные -- члены творческой лаборатории С.Дяченко. Наконец, раздался звон железного молотка и возглас: "Встать! Пан судья iде!" -- и в двери зала появился Судья в ниспадающем до пят серебристом одеянии. За ним следовали остальные члены Суда -- Палач, Защитник, Инквизитор и Прокурор. Судебное заседание открылось...

ПАЛАЧ. 15 вересня, за два роки до кiнця другого тисячолiття нашої ери слухається справа номер тисяча п’ятьсот шістдесят вісім – “Народ проти Генрі Лайона Олді”. Вони будуть звинувачені за їхню діяльність в галузі літератури. Якщо вони будуть визнані винними, їх буде покарано, якщо вони будуть виправдані, їх буде нагороджено. Можна сісти. Представляю: підсудні: Генрі Лайон Олді, суд в складі майстра від літератури Дяченка Сергія Сергійовича, а також нашого великошановного прокурора: Євген Миколайович Осауленко, мистецтвознавець, працівник музею західного та східного мистецтва; Наш адвокат: Назаренко Михайло Йосипович, філолог, магістр; нашої інквізиції... З цього часу справа переходить в руки судді.

СУДЬЯ. Ну что ж, братцы, начинаем мы этот необычный процесс. Давайте чтоб он прошёл в непринуждённой обстановке. Мнения сторон схлестнутся подобно молниям. На сегодняшний момент нельзя сказать, чем закончится этот процесс. Генри Лайон Олди, вам вменяется нарушение границ жанра фэнтези, издевательство над мифологиями мира, и прочие прегрешения. Пожалуйста, я даю слово прокурору, ему даётся минут 15-20, для полновесного обвинения.

АДВОКАТ. Ваша честь, ваша честь, я протестую. Прежде всего необходимо установить личность обвиняемого. Нам известно из материалов дела, что Г. Л. О. родился в 1945 году, кроме того, это один человек. На скамье подсудимых двое, и они явно моложе. Будьте здоровы. Поэтому я предлагаю считать, что они являются не более чем косвенными ответчиками, поэтому не подлежат наказанию по всей строгости административного, а равно уголовного права.

ПРОКУРОР. Перепрошую, пане суддя. Я хотів би сказати. Оскілки підсудні активно користуються міфологією Індії, то цілком можливо признати, що вони є одним божеством в двох іпостасях.

СУДЬЯ. Суд приступает к идентификации пола подсудимого. (заинтересованный смех в зале.) Кто вы по этому, так сказать, признаку?

ПАЛАЧ. Треба, щоб звинувачені прийняли присягу. Приймайте присягу на "Міфах народів світу". Будь ласка.

(Подсудимым подносится двухтомник вышеназванного издания для принятия присяги)

ПОДСУДИМЫЙ. Клянусь говорить неправду, неправду и ничего кроме неправды.

ПРОКУРОР. Враховуючи, що текст клятви написаний самими звинуваченими...

СУДЬЯ (видимо, о своем). Ну, судя по бороде одного и другого, в общем-то, половая принадлежность не вызывает сомнения.

ВОЗГЛАС ИЗ ЗАЛА. Не, ну можно конечно...

СУДЬЯ. Национальность подсудимых, пожалуйста.

ПОДСУДИМЫЙ. Это сложный вопрос. Скажем так: Украино-еврейско-английская.

СУДЬЯ. Значит, национальность альтернативная.

ВОЗГЛАС ИЗ ЗАЛА. Нетрадиционной национальности.

СУДЬЯ. Вопросы у сторон есть? Значит, перед нами Генри Лайон Олди, кто его не знает. Вещдоки, пожалуйста, предьявите. За десять лет творческой работы ими написано более двадцати книг. Я правильно говорю?

ПОДСУДИМЫЙ. Написано меньше, издано. (Смех в зале.)

СУДЬЯ. Извините, обсуждались даже не изданные книги, написанные...

ПОДСУДИМЫЙ. Всё равно меньше. Нас издавали больше, чем мы написали.

ВОЗГЛАС ИЗ ЗАЛА. Включая переиздания, да?

СУДЬЯ. Так как я прошу инквизицию обратить внимание. Начало творческой деятельности будет праздноваться господами Олди 13 числа в пятницу в ноябре. Есть нечто инфернальное, связанное с нашим чёрным магическим котом Дюшесом, и инквизиция это должна записать в свои анналы. Извините, я не сказал ещё, как это всё у нас будет происходить. Защита и обвинение выступят с развёрнутыми показаниями, потом мы приступим к опросу свидетелей. В качестве свидетелей у нас присутствует Андрей Валентинов из Харькова, -- где он, я не вижу? А вот он! -- Борис Штерн и Наталья Гайдамака -- Наташа вообще свидетель первых шагов Генри Лайона Олди, насколько мне известно. В качестве судебно-медицинского эксперта у нас присутствует Дмитрий Рудаков, Большой и красивый мужчина. Это потрясающий человек, он специально приехал из Санкт-Петербурга. Это инициатор и владелец интернетовского книжного магазина, это человек, который ведёт интернетовские страницы у Олдей и других писателей, и вот сейчас от его усилий зависит вообще судьба фантастики и литературы, потому что книжная литература вообще-то находится в загоне. Здесь присутствуют так же в качестве свидетеля Марина Дяченко, лучшая половина судебного, так сказать, органа, но она в силу технических причин будет вынуждена вскоре покинуть этот зал. Что поделаешь, у неё маленький ребёнок, за ним нужен присмотр. Значит, я попрошу не волноваться, каждый получит возможность высказать своё мнение по существу сегодняшнего вопроса. Потом мы предоставим возможность вопросов обвиняемым и заслушаем их последнее слово. После чего у нас будет, так сказать, ещё одно мероприятие. Итак, пожалуйста, слово прокурору.

ПРОКУРОР. Почнемо. Справа в тому, що я протягом останього тижня в жорстоких темпах та з шаленими наслідками для власного здоров’я опановував книги богохульників, глумотворців і сміхотворців Громова і Ладиженського. В чому я їх можу звинуватити? Вони претендують на привласнення собі такого гібридного терміну, як філософський бойовик, але перепрошую, їхня творча позиція суцільно протилежна філософії. Розумієте, філософія - це не гра ерудиції, це не якись гучні ліричні відступи і бесіди героїв на теми доль світу. Це, так би мовити, та міра, якою автор може зачепити найглибші струни душі читача, і відповідно змусити його замислитись. Як казав засновник японського театру Нодзіамі: “Десять долей душевного руху, сім долей фізичного руху.” І оці три долі повинен встановити читач. Що ж маємо у Олді? Олди прагнуть все перетворити в гру. Ця хвороблива тенденція сучасної культури, і, зокрема, маскультури, була названа культурологом початку першої половини двадцятого століття Йоганом Хейзенгой “пуерерізм” - від латінського "пуер", тобто "дитина" - бажання перетворити все в гру. Ну, наприклад, якщо ми візьмемо їхне захоплення рольовими іграми, то тут є відповідне прагнення перетворити історію на суцільну гру. В історії вони не бачать нічого, окрім махання мечів, випивання цілих дзбанів якогось там хересу і злягання з усіма розвеселими дівчатами Сиванкуйського кварталу. Ну, відповідно, я вважаю, що це наруга над пам’яттю померлих поколінь, оскільки для людей минулого боротьба була, так би мовити... Вони жили в постійному кошмарі, в постійній напрузі, а теперь якісь молоді нудьгуючи, молоді і не сильно молоді люди перетворюють це виключно на гру. Відповідно до цього я вважаю за потрібне ввести другий пункт звинувачення, а саме: дезинформацію читачів з питань східной культури. Справа в тому, що, так би мовити, як каже українське народне прислівя: якщо хочеш мати інтимний зв’язок з кобилою, слід їй задрати хвоста. Коли вказані Громов і Ладиженський...

АДВОКАТ. Прокурор!...

ПРОКУРОР. Вибачте. Вирішили підняти свої срані уди на священну індійську корову... (Шум в зале.)

АДВОКАТ. Ваша честь, я протестую, это издевательство над обвиняемым.

ПРОКУРОР. Вони, відповідно, не утрудили себе знайомством з якимось широким кругом літератури. Якщо взяти, наприклад, всесвітньо відомого режисера Пітера Брука, і його сценариста Жана Клода Карьера, то вони спочатку п’ять місяців консультувалися з відомим санскритологом, потім читали різні версії Махабхарати, потім подорожували по Індії, і, нарешті, зявилася всесвітньо відома постановка. Панове Олді вирішили всьго цього уникнути, замінивши знайомством зі Свами Прабхупадою. Я, незважаючи на те, що сам цікавлюся культурою Сходу, вважаю Свами Прабхупаду профанацією індійської культури і, зокрема, бхактизму, як одного з її різновидів. Розумієте, якби вони ширше познайомилися з літературою, то дізналися би, що Крішна - і не тільки Крішна, бхактизм передбачає не тільки його культ, - це уявлення про бога як про свого товариша. Для жінок - це маленька дитина, для молоді - герой-любовник, для селян - добрий сусіда. Відповідно, якби у них Крішна грав, наприклад, роль якогось популярного ді-джея, або чемпіона в роліки, я розумію, а так, судячі з знайомства з Прабхупадою, у них виходить заміна шила на мило. Вони одну профанацію замінюють іншою. Відповідно, Прабхупаду, в якого все перегорнуто догори ногами. Я не знаю, наскільки це корисно для знайомства з індийскою культурою, але пройдемо далі...

СУДЬЯ. Я прошу извинить, о каких произведениях идёт речь ?

ПРОКУРОР. Йде про цикл "Чёрный баламут". Згадувати книги? Добре. Розумієте, ось тут "Гроза в безначалье", "Сеть...", "Иди куда хочешь". Я з величезним зусиллям продирався крізь все це, переборюючи нудьгу, оскількі я згадував самого Прабхупаду. Далі, з чим я вже зовсім не згоден, так то з тим, як панове Олді тлумачать буддизм. У них виходить якась філософія харківських каратистів, де карма, якась, вибачте за вираз, стара дура, яка бігає за всіма і каже, що треба їсти ману кашу. Розумні каратисти в шаолінському монастирі вичищають в собі поняття про мораль і нравственність, і відповідно за ними вже карма не ганяєтся. Я перепрошую, але з такими уявленнями про карму можна сильно доскакатися, тому що карма є власне... Вони порівнюють в своєму "Мессия очищает диск" карму із великим комп’ютером. Насправді ж карма - це, скоріше, память, комп’ютер, яким є сама людина. Карма всього світу - це щось на манер Інтернету або електронної мережі. Відповідно їснують різні уявлення про ту карму, наприклад, у того ж Прабхупади вона сильно формалізована. Якщо ти їж мясо - ти станеш тигром, якщо ти любиш поспати - станеш ведмедем... В будизмі їснує набагато цікавіше тлумачення карми, тобто відповідно карма - це комп’ютерна память, яка записує твою життеву позицію і потім видає події, яки відповідають духу цієї життевої позиції. Знищити карму ніяк не можна, це все одно, якщо вирізати собі печінку чи підшлукову залозу. І розумієте, потім, внаслідок непідготованого знайомства зі східною культурою претензії авторів до східної культури сильно нагадують реакції православних батюшок, які, наприклад, бачать Крішну і падають в обморок, тому що він чорний. Відповідно у них буддизм виходить якоюсь бездушною релігією, в якій взагалі месії немає. Відповідно, коли почнется страшний суд, ніхто їх не врятує, але я перепрошую. В усіх східних релігіях саме очищення диску, саме приход месії - це циклічний прихід аватара, прихід будд і інших діячів. Тому я вважаю, що внаслідок всіх ціх звинувачень і пропоную: по-перше, пільно слідкувати за ними і чекати, коли ж їхне розуміння карми на їх позначиться, а по-друге - фуршетизація до летального наслідку.

СУДЬЯ. Ну что же. Пожалуйста, адвокат.

АДВОКАТ. К прокурору у меня вопросов нет, его позиция вполне четка и очевидна, и я хотел бы произнести речь в защиту обвиняемого. Дамы и господа, присяжные заседатели! Я с интересом выслушал речь господина Прокурора. Несмотря на то, что я не могу согласиться практически ни с одним словом, должен сказать, что она меня действительно задела за живое, как то, что господин Прокурор требует от писателя, и в частности, от Г.Л.Олди. В речи Прокурора было два основных пункта: первое -- позиция Олди по сути противоположна философской позиции, все превращается в игру, и таким образом происходит "наруга над дiйснiстю", с другой же стороны, в силу незнакомства обвиняемого с восточной литературой, с восточными философиями и религиями и так далее, и происходит сознательная или бессознательная дезинформация читателя. Я собираюсь доказать, что это не так и что творческие принципы Олди, которых господин Прокурор не коснулся в своей речи, диаметральны противоположны и гораздо более интересны, чем это явствует из речи Прокурора. Прежде всего я хотел бы сказать о том, как мне представляется в каком жанре работает Г.Л.Олди. Я не буду говорить о том, что то, что пишет писатель -- это фэнтези, и даже когда речь идет о карме как компьютере и жёстком диске -- это не превращает их книги в некое подобие киберпанка или чего-то в этом роде. Жанр "философский боевик", как мне кажется, как нельзя более соответствует реальностям конца ХХ века, когда строго философский роман читает небольшой круг, боевики читают большой круг читателей, но относительно малокультурных, и именно сочетание этих двух стихий, которое более-менее плодотворно проводит мировая литература на протяжении уже многих веков, и особенно это акцентируется в постмодернизме, который представляют последние вещи Генри Лайона Олди. Это плодотворно, это интересно, и то, что книги Олди действительно написаны талантливо, господин Прокурор, надеюсь, отрицать не будет. Но если речь идёт о фантастике, то мне представляется целесообразным выделить фантастику двух типов. Первая условно называется реалистической, и Гоголь сформулировал её принципы так: "Однако же при всем при том, хотя конечно можно допустить и то, и другое, и третье, а всё, однако же, как поразмыслишь, во всём этом, право, есть что-то. Что и не говори, а подобные происшествия бывают на свете. Редко, но бывают." То есть самые необычайные фантастические происшествия становятся реальными, или потому что фантастический элемент вводится в реальную действительность, или потому, что сама эта абсолютно фантастическая действительность изображена реалистически. Но в случае с Олди, мне кажется, можно говорить о втором типе фантастики, когда исходная постановка вопроса абсолютно нереальна, то есть недопустима для, условно говоря, здравомыслящего человека в принципе, например, карма как компьютер, или, скажем, исходная постановка космологии в романе "Герой должен быть один", или миры "Бездны Голодных Глаз", и так далее. Олди как бы заранее предупреждают читателя, они берут в кавычки всё, о чём пишут. Не воспринимать это слишком всерьёз, это реально в том смысле, что это становится реальностью для читателя, который погружается в этот мир. Но это не обьективный мир, не тот мир, который может пересечься с нашим. Но тем не менее, из этой первоначальной постановки Олди делают все возможные, реалистические и достоверные выводы. Это, если угодно, тактика "выжженой земли". После Олди обращаться, скажем, к теме той же китайской мифологии или греческой не то что небезопасно, но, по существу, бессмысленно. И, как мне кажется, одна полуудача Олди последнего времени, "Чёрный Баламут", вышла именно полуудачей, потому что писатели вторглись на землю, которую уже выжег Роджер Желязны. Но, тем не менее, и это, надеюсь, тоже не будет отрицать господин Прокурор, в кульминационные моменты эти кавычки как бы исчезают, остаются только человек и мир, в котором он живёт. Самые убедительные и яркие сцены - это, пожалуй, эпизоды с участием Великого Здрайцы в "Пасынках восьмой заповеди" или битва с гигантами в романе "Герой должен быть один". Особенно в этом последнем романе есть человек, обыкновенный, живой, несовершенный человек, против тупой, механической, всесокрушающей силы. Это, мне кажется, прекрасная метафора. Господи Прокурор неправ в своих утверждениях о профанации мировой культуры в творчестве Олди. Другие критики идут ещё дальше, говоря, скажем, о презрении, которое испытывают авторы к своим мирам и к своим героям. Но, опять же, Олди -- это писатели конца ХХ века. В ХХ веке этические ценности были или присвоены тоталитаризмом и им был придан обратный знак, или массовой культурой, когда они были просто опошлены. А какой остаётся путь? Остаётся путь игры, тот самый путь, который указывал Хейзинга. Это путь иронии, а иронией Олди владеют блестяще. Как справедливо заметили писатели в одном из своих интервью, в одном из своих, можно так сказать, свидетельских показаний, то, о чём они пишут, это "здесь и сейчас". Но в то же время это не просто здесь и сейчас, это "везде и всегда". Олди не ищут правды в чужих мифах, они пытаются нащупать дорогу к своим. Но не дают окончательных ответов. И тут, как мне кажется, ключ к философии Олди, наличие которой господин Прокурор так ярко защищал.

ПРОКУРОР. Заперечую. Отрицал.

АДВОКАТ. Простите, оговорился. Надеюсь, это не будет воспринято как наезд на Прокурора. (Смех в зале.) Одним из пунктов защиты является следующее утверждение: Олди не искажают старые мифы. Олди создают свои. То, что они берут сюжет о Геракле, причем практически не отступают от него, Махабхарата и какие-то древнекитайские легенды -- это ни о чем не говорит. Важно другое. Причинно-следственные связи совершенно другие, которые вводят Олди, во-первых, и второе, то, что все эти нити пересказываются с точки зрения человека ХХ века, с веяниями психологии человека ХХ века. Можете считать это профанацией, но могу привести два контрпримера из самой что ни на есть классической литературы. Первый пример. Классика фантастики. Толкин, "Сильмариллион". Толкин изъял само противопоставление, которое есть в мифологии -- Космос и Хаос, заменил его на Добро и Зло, то, что знает современный человек, то, что знает ХХ век. Томас Манн, эпопея "Иосиф и его братья". Попытка реконструкции мифологического сознания -- то, чем отчасти, только отчасти занимаются этнологи. И в то же время у Томаса Манна есть фразы типа "Мон шер, маман, сказал фараон". И согласитесь, что Г.Л.Олди действительно продолжают ту тенденцию, которая есть у Томаса Манна -- сочетание ненавязчивой иронии с яркой стилизацией. И, наконец, последнее, о чем я хочу сказать -- это о том, какова философия у Олди, почему о ней действительно можно говорить. Г.Л.Олди пишут о взаимоотношениях богов и людей. Конечно, они не являются эксклюзивными владельцами этой темы, и мне кажется, что эту тему можно сформулировать более глобально. Это вторжение в человеческую жизнь, которая четко ограничена некоторыми пределами, которые нельзя перейти, неких внешних инобытийных сил. Это очень актуально для постсоветской фантастики. Это такие вещи, как "Град Обреченный", "Затворник и Шестипалый", "Гравилёт Цесаревич", "Многорукий бог далайна", "Поиск предназначения", причем специфика подхода Олди к этой теме. У Олди дан человек и даны боги, но это не простое богоборчество, потому что фактически он... О мелких религиях Олди практически не говорят, и тот Единый, о котором идёт речь в "Герой должен быть один", как мы все понимаем, это не тот бог, который есть в христианстве и иудаизме. Так вот, есть человек и он несовершенен, и в этом его сила. И есть боги, которые совершенны, есть вообще гомункулус... который вообще не человек, который просто сотворён Вишну. И он знает, что такое закон, что такое польза, но не знает, что такое любовь. Именно поскольку боги всемогущи, всеведущи и так далее и так далее, пропасть между ними и человеком огромна, именно поэтому боги ущербны. Боги не могут страдать. Человек может. И поэтому человек, говоря словами Фолкнера, выстоит и победит. И так это и происходит в книгах Г.Л.Олди. Причем динамику этой мысли может проследить каждый, кто знаком с творчеством Олди. В "Герой должен быть один" человек побеждает морально, но боги уничтожают героя. В "Мессия очищает диск" буквально ницшеанский сверхчеловек, этот уродливый шаолиньский монах -- он безумен, он ведет миры к пропасти -- и ... обыкновенный, слабый, земной человек судья Бао видит то, что недоступно представителям других миров. И, наконец, как бы апофеоз этой темы -- "Чёрный Баламут", где боги вынуждены признать превосходство людей и даже стать людьми в конце концов, принять людей в себя. И мне кажется, что в конце ХХ века, когда человек сначала пытался уничтожить тоталитаризм, потом новейшие литературные, литературоведческие школы, именно такой подход к человеку дает надежду, в общем, на то, что человек выстоит, потому что литература -- она гипноз, она убеждает человека в том, что всё будет хорошо и всё будет хоть как-то, но не так, как есть сейчас. И, наконец, последнее. Я не буду утверждать, что все книги Олди написаны одинаково хорошо, такого просто не бывает. Мне близки "Бездна Голодных Глаз" и "Черный Баламут", но достоинство книг Олди в том, что разные люди, которые по-разному относятся к тем книгам, находят в них своё, интересное и важное. На основании всего вышеизложенного я прошу полностью оправдать моих подзащитных и присудить им, я думаю, пожизненную литературную работу. Благодарю вас.

СУДЬЯ. Так... Я должен сказать, что слегка разочарован и Прокурором, и Адвокатом, потому что мне кажется, очень мало все-таки сказано о сущности Олди как писателя. Всё-таки что отличает их творческую манеру от других фантастов, в чем секрет их удивительной, с точки зрения судьи, стилистики? Давайте на эти вопросы и на другие свое мнение краткое могут высказать члены суда присяжных. Это мастерская фантастики. А потом мы заслушаем мнения свидетелей. Я знаю, что характер Олдей, вспыльчивый и бунтарский... здесь вот так много Прокурор говорил... я видел, как каменеет постепенно лицо Олега... наверное, ему есть, что сказать. Но у вас будет еще эта возможность, и даже физически, в конце концов, привести свои аргументы.

АДВОКАТ. Прошу занести это в протокол.

СУДЬЯ. А? (Смех в зале)

ПРОКУРОР. Ну так я прошу занести в протокол iнше. Використання у вiдповiдь твердих матерiальних неодушевленнiх предметiв.

СУДЬЯ. Присяжные, пожалуйста. У кого какое мнение?

ПРИСЯЖНЫЙ. По существу затронутых вопросов. ...
...как сравнивать небо и какое-нибудь дерево.

СУДЬЯ. Прошу не наезжать на высокий суд.

ПРИСЯЖНЫЙ. На высокий суд никто не собирается наезжать. Это вне прерогатив данного суда.

ПРОКУРОР. Розумiєте, я би не сказав, що менi Олдi абсолютно не подобаються... (смех в зале) Менi здається, що головною темою авторiв є поведiнка людини в ситуацiї семантичного хаосу, кризи свiтобудови. В раннiх творах, таких, як "Безодня голодних очей", або "Очiкуючий на перехрестях", це проявляєтся в образi фатальної заплутанностi доль свiту. Пiзнiше автори використовують гумор, який дає їм змогу говорити легко i невимушено про надзвичайно складнi речi, а саме: вони використовують так званий макоронiчний стиль, класичним взiрцем якого в українськiй лiтературi є "Енеїда" Котляревського. Але в поєднаннi "французського с нiжегородським" обов'язково повинна бути iскорка, iзюминка, i тому, наприклад, за цим принципом я можу класифiкувати твори. Наприклад, менi дуже сподобався початок "Дайте їм вмерти", там iде такий собi дуже веселий гiбрид сучасного азiатського кримiнального бойовика, тобто дiя якого вiдбуваєтся в Узбекистанi чи Грузiї; власно схiдного гумору, яким є и повiстi про Ходжу Насреддiна, i кавказькi анекдоти... I все це надзвичайно чудовим чином переплiтається з "Тисячою и одною нiччю". Потiм дуже непоганий кiнець "Месiя очищає диск". Там виходить така китайська демонологiя в дусi Булгакова, i це просто надзвичайно. Також менi подобаються оповiдання, вмiщеннi наприкiнцi "Дайте їм вмерти". Але для того, щоб обiграти тему, треба її все одно прожити. Я можу як позитивний приклад назвати ще Бориса Штерна...

Б. ШТЕРН. Я ж свидетель...

ПРОКУРОР. Нiчого! Можна Вас використати як позитивний приклад?

Б. ШТЕРН (с сомнением в голосе). Як позитивний? (Смех в зале.)

ПРОКУРОР. Розумiєте, однi твори, наприклад, роман "Ефiоп" не є профанацiєю росiйської культури, а, скорiше, висмiюванням мiфу про росiйску культуру. Вiдповiдно я загалом згоден з Олдi, коли висмiюєтся не сама культура, а маскультура. I я згоден тодi, коли вони пропустили через себе матерiал. Але коли в тому ж "Чорному баламутi" вiдчувается їх слабке знайомство з темою и переписування Прабхупади i супроводжуєтся випадковим, на бiгу пришиванням бiлими нитками якогось актуального змiсту у виглядi пiсень Галича i полiтичних натякiв на те, що битва на Курукшетрi - це Велика Жовтнева революцiя, а Крiшна - це Володимир Iллiч Ленiн чи щось в подiбному родi, я з цим практично не згоден, бо це зроблено на бiгу.

СУДЬЯ. Прошу меня извинить, но прокурор уже повторяется. Это уже было высказано. Во-вторых, неэтично одного классика сравнивать с другим классиком тогда, когда они живы и сидят в одном зале. (Смех в зале.) Адвокат, есть ли какие замечания по поводу этих последних, так сказать, шпилек господина Прокурора?

АДВОКАТ. Ну, поскольку высокий суд уже заметил, что господин Прокурор повторился, то я повторяться не буду. Что касается стилистики, то, конечно, одно из достоинств Олди, которое, я надеюсь, отрицать никто не будет, то, что их узнать можно по любой странице. Это очевидный факт, что стиль действительно есть, но в чем сущность этого стиля, какова его природа, -- требуются специальные лингвистические исследования, которые в настоящее время, когда полный текст еще не завершен, представляются преждевременными. В чем я отчасти согласен с господином Прокурором, что это не просто игра ради игры, ведь в том же "Черном Баламуте" кроме того, что пародийно сопоставляются в духе современных авторов славянские корни и индийские корни, но в некотором смысле это еще и модель мировой культуры. Действительно, можно воспринять как откровенное издевательство, когда обращаются к Кришне словами д'Артаньяна, а тот ему отвечает цитатой из Державина. Но тем не менее это выходит органично, поскольку вписывается в общий план, общий стиль, и, поскольку речь идет не просто о событиях энного тысячелетия до нашей эры, но о событиях глобальных и всечеловеческих. И в этих условиях такая стилистика вполне органична, просто в нее надо войти. Когда я начинал читать "Черного Баламута", то я наткнулся на "Каламхук, Каламхук, я тебя съем" или "Ваньку валять" -- примечание "рыть подкоп" по санскритски, то сначала меня это раздражало. Но когда я понял функцию этих деталей в общей системе, я понял, что это действительно надо. Действительно, что в некотором смысле является недостатком ... язык "Черного Баламута" - а это во многом вещи близкие и родственные - это то, что стилистически план может затмевать все остальные, заслонять их, но это уже, действительно, своеобразие авторской манеры, и другие как раз в этом любовании стилистическими, визионерскими, несколько манерными украшениями находят свою прелесть, свое своеобразие. Так что это уже дело истории литературы, дело литературного вкуса. Спасибо.

СУДЬЯ. Я все-таки хочу разъяснить точку зрения адвоката. Понимаете, с моей точки зрения знакомство Олди с мифологиями мира демонстрируют их удивительную эрудицию. Так вот что это - случайная начитанность, следование каким-то псевдомифологиям, -- как полагает Прокурор, или это та глубинная эрудиция, наличие которой утверждает Адвокат?

АДВОКАТ. Я бы хотел это уточнить во время допроса свидетелей, и, кроме того, я не считаю себя в достаточной мере компетентным, чтобы судить о степени знакомства моих подзащитных с этой мифологией, но мне кажется, важен результат, важно то разнообразие, которое представляют писатели, а не действительно ли... Ведь никто же не ждет... впрочем, один критик сказал, что тот, кто прочтет "Черный Баламут", то может уже не читать "Махабхарату", ему будет неинтересно. Конечно, это несерьезная позиция. Читать и "Махабхарату", и "Черный Баламут" можно, и с удовольствием. Но как соотносятся эти тексты - для этого нужно знать их досконально, к сожалению, я не обладаю такой информацией.

СУДЬЯ. Хорошо. Ну, я при слушании свидетельских показаний прошу учесть такое замечание суда. И еще такой небольшой комментарий - по последним нашим творческим удачам последнего времени, на Интерпрессконе получил главный приз постмодернистский роман "Посмотри в глаза чудовищ" Лазарчука-Успенского, а "Эфиоп" Штерна - приз Бориса Натановича Стругацкого. Он назвал роман "Эфиоп" таким красивым, спелым помидором. В его устах это наибольшая похвала. Так вот, это матерый постмодернизм, который просто в силу своей творческой манеры не то что иронизирует, а может издеваться - над культурой, над реальным смыслом, над чем хотите, он обязательно это делает с иронией, он обыгрывает всевозможные ситуации и поэтому к нему предъявляют обвинения: "А вот это правдиво?" "А вот это было ли так?" Насколько это глубоко с точки зрения эрудиции или мифологии - не имеет смысла. Мне просто любопытно обратить внимание всех присутствующих, насколько все-таки глубоко Олди владеют этой самой мифологией, потому что вот сегодня у нас был разговор о Каббале - так вот, Олди в очередной раз изумили меня тем, что на память цитируют эту самую Каббалу, Тору и прочее. Это фон их произведений. Хорошо. Давайте теперь приступим к опросу свидетелей.

ПРИСЯЖНЫЙ. Господин судья, почему Вы так защищаете обвиняемого? Вы уже вынесли свой вердикт?

СУДЬЯ. Отнюдь не защищаю.

ВОЗГЛАС ИЗ ЗАЛА. Может ли уважаемый суд заслушать мнение судебно-психологического эксперта?

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments